В отличие от правовых норм моральные нормы носят

В отличие от правовых норм моральные нормы носят

В учебных и практических целях важно выявить как тесную взаимосвязь всех видов социальных норм, так и их специфику.

Особенно это касается права и морали, представляющих для юридической науки приоритетный интерес.

Отграничив право от морали, мы тем самым покажем его отличие от других социальных норм, место и роль этого регулятора в общей системе нормативного регулирования [1] .

Юристы по роду своей деятельности изучают, толкуют, применяют прежде всего правовые нормы — это их специальность.

Но для оценки поведения субъектов правовых отношений и правильного разрешения возникающих коллизий им приходится постоянно обращаться и к этическим критериям, ибо в основе права лежит мораль.

Право есть лишь минимум нравственности. Это хорошо было показано еще русскими дореволюционными правоведами, основательно исследовавшими данный вопрос.

Мораль определяется обычно как известная совокупность исторически складывающихся и развивающихся взглядов, принципов, убеждений и основанных на них норм поведения, регулирующих отношения людей друг к другу, обществу, государству, семье, коллективу, окружающим [2] .

Приведенная дефиниция отражает лишь наиболее

Право в системе социальных норм191

общие признаки исследуемого явления. Фактически же структура морали 5огаче и включает в себя также психологические моменты — эмоции, переживания и т.п., рассмотрение которых выходит за рамки данной темы.

Нравственность предполагает не только ценностное отношение человека к другим, но и к себе самому, чувство собственного достоинства, осознания себя как личности.

Еще И. Кант утверждал: «. Кто превратил себя в червя, не должен потом жаловаться, что его топчут ногами» [3] .

Поэтому, как справедливо заметил Р. Иеринг, сопротивление наглому беззаконию есть «обязанность правомочного по отношению к себе самому» [4] .

Мораль имеет внутренний и внешний аспекты. Первый выражает глубину осознания индивидом своего собственного Я, т.е. общественного долга, ответственности, меру духовности.

Здесь мы имеем дело с кантовским «категорическим императивом», в соответствии с которым в каждой личности заключен высший и безусловный нравственный закон («внутреннее законодательство»), коему она должна неукоснительно следовать [5] .

Это то, что нередко называют совестью — способностью человека к самооценке и самоконтролю, к суду над самим собой.

Второй аспект — конкретные формы проявления указанных качеств.

Эти два аспекта тесно взаимосвязаны. «Каков человек внешне, то есть в своих действиях, таков он и внутренне» [6] .

На деле, однако, здесь нередко наблюдается существенный разрыв. Соотношение между правом и моралью — достаточно сложное. Оно включает в себя четыре компонента: единство, различие, взаимодействие и

192__Н. И. Матузов

противоречия. Остановимся на рассмотрении этих компонентов подробнее.

Единство права и морали выражается в том, что, во-первых, они представляют собой разновидность социальных норм, которые в своей совокупности составляют целостную систему нормативного регулирования и в силу этого обладают определенными общими чертами; у них в принципе единая нормативная природа.

Во-вторых, право и мораль, если их рассматривать с философских позиций, являются надстроечными категориями, в равной мере обусловленными экономическими, культурными и иными детерминирующими факторами и причинами, что делает их социально однотипными.

В-третьих, они опираются на единый политический фундамент — реальное народовластие, демократизм, легитимную государственность, представляющую интересы различных слоев и групп населения.

В-четвертых, право и мораль имеют один и тот же объект регулирования — существующие общественные отношения (только, как это очевидно, в разном объеме), и оба они адресуются к одним и тем же людям и коллективам.

В-пятых, право и мораль как нормативные явления определяют границы должных и возможных поступков субъектов, служат средством гармонизации личных и общественных потребностей.

В-шестых, они, будучи регуляторами человеческой деятельности, основываются на свободе воли индивида, возможности выбора им вариантов поведения (в противном случае ни правовая, ни моральная ответственность наступить не может).

В-седьмых, право и мораль преследуют в конечном счете одни и те же цели и задачи — упорядочение и совершенствование общественной жизни, внесение в нее организующих начал, развитие личности, утверждение принципов справедливости, гуманизма.

В-восьмых, как право, так и мораль выступают в качестве фундаментальных, общеисторических ценностей, показателей социального и культурного прогресса общества, его созидательных и дисциплинирующих

Право в системе социальных норм_193

возможностей. Цель права — «установить совместную жизнь людей так, чтобы на столкновения, взаимную борьбу, ожесточенные споры и т.д. тратилось как можно меньше душевных сил» [7] . Таковым же в сущности является и назначение норм морали.

Однако наряду с рассмотренными общими чертами право и мораль имеют и существенные различия, обладают спецификой. Для юридической науки и практики учет своеобразия этих феноменов имеет, пожалуй, более важное значение, чем констатация их общности.

Именно поэтому антологические статусы (признаки) права и морали заслуживают самого внимательного анализа.

Итак, отличительные особенности рассматриваемых явлений заключаются в следующем.

[1] Право и мораль различаются прежде всего по способам их установления, формирования, источникам. Правовые нормы создаются либо санкционируются государством и только государством (или, опять же с его согласия, некоторыми общественными организациями), им же отменяются, дополняются либо изменяются.

В этом смысле государство является политическим творцом положительного права; правотворчество — его исключительная прерогатива и одна из основных функций.

Право поэтому выражает не просто волю народа, а его государственную волю и выступает не просто регулятором, а особым, государственным регулятором общественных отношений.

По-другому складывается мораль. Ее нормы создаются не государством непосредственно, а всем обществом. Они постоянно возникают и развиваются в процессе практической деятельности людей, их взаимного общения.

Для того, чтобы нравственная норма получила право на существование, не нужно санкции официальных властей: достаточно, чтобы она была признана, «санкционирована» обществом, классом, социальной группой,

194__Н. И. Матузов

коллективом — теми, кто намерен ею руководствоваться. «Моральные заповеди не могут быть предметом положительного законодательства» [8] .

Это вовсе не означает, что государство не оказывает никакого влияния на формирование морали. Такое воздействие оказывается по многим линиям: через право, политику, идеологию, печать, всю систему отношений, но прямо оно нравственные нормы не постулирует.

В любом государстве действует только одно, им же порождаемое право, в то время как мораль не является единой и однородной. Она дифференцируется в соответствии с классовым, национальным, религиозным, профессиональным и иным делением общества. Это лишний раз показывает генетическую связь права с государством и отсутствие таковой у морали.

[2] Право и мораль различаются, далее, по методам их обеспечения. Если право создается государством, то оно им и обеспечивается, охраняется, защищается. За правом стоит аппарат принуждения, который следит за соблюдением правовых норм и наказывает тех, кто их нарушает (применяет юридические санкции), ибо норма права — не просьба, не совет, не пожелание, а властное требование, веление, предписание, обращенное ко всем членам общества и подкрепляемое в их же интересах возможностью принудить, заставить. В этом смысле правовые нормы носят общеобязательный, непререкаемый характер.

В праве, таким образом, объективно заложен принудительный момент, без которого оно не было бы эффективным регулятором жизнедеятельности людей, инструментом власти. Это не означает, что право утверждается в жизнь лишь «карающим мечом». Угроза принуждения — потенциальна, на случай конфликта с законом.

По иному обеспечивается мораль, которая опирается не на силу государственного аппарата, а на силу общественного мнения. Нарушение нравственных норм не влечет за собой вмешательства официальной власти, применения юридических санкций. В моральном отно-

Право в системе социальных норм__195

шении человек может быть «последним подлецом», но судебной (юридической) ответственности он не подлежит, если не совершает никаких противоправных поступков. Само общество, его коллективы решают вопрос о формах воздействия на лиц, не соблюдающих моральные запреты. При этом моральное реагирование может быть не менее действенным, чем правовое, а иногда и более эффективным. Последствия же аморального и аполитичного поведения могут быть самыми тяжелыми и непоправимыми.

[3] Право и мораль различаются по форме их выражения, фиксации. Если правовые нормы закрепляются в специальных юридических актах государства или общественных организаций (законах, указах, постановлениях), группируются по отраслям и институтам, систематизируются для удобства пользования в соответствующие кодексы, сборники, уставы, составляющие в целом обширное и разветвленное законодательство, то нравственные нормы не имеют подобных четких форм выражения, не учитываются и не обрабатываются, а возникают и существуют в сознании людей — участников общественной жизни. Их появление не связано с волей законодателей или других правотворящих лиц.

Моральные нормы и принципы, возникая под влиянием определенных социальных условий в различных слоях и группах общества, распространяются затем на более широкий круг субъектов, становятся устойчивыми правилами и мотивами поведения. При этом нельзя точно указать ни время, ни причины, ни порядок возникновения тех или иных этических норм, ни сроков их действия. Возникая постепенно, стихийно, они так же незаметно уходят в прошлое, теряют силу.

Но моральные нормы — это не только неписанные заповеди и требования (хотя таких большинство). Многие из них содержатся, например, в программных и уставных документах различных общественных организаций, литературных и религиозных памятниках, исторических летописях. Более того, некоторые нравственные правила органически вплетаются в статьи и параграфы законов, иных правовых актов. В отличие

196__Я. И. Матузов

от права, которое представляет собой логически стройную и структурированную систему, мораль — относительно свободное, внутренне несистематизированное образование.

[4] Право и мораль различаются по характеру и способам их воздействия на сознание и поведение людей. Если право регулирует взаимоотношения между субъектами с точки зрения их юридических прав и обязанностей, правомерного — неправомерного, законного — незаконного, наказуемого — ненаказуемого, то мораль подходит к человеческим поступкам с позиции добра и зла, похвального и постыдного, честного и бесчестного, благородного и неблагородного, совести, чести, долга и т.д.

Иными словами, у них разные оценочные категории, социальные мерки. В связи с этим нормы права содержат в себе более или менее подробное описание запрещаемого или разрешаемого действия, точно указывают нужный вариант поведения, как правило, заранее устанавливают санкцию за нарушение данного правила, тогда как нравственные нормы не имеют такой степени детализации и не предусматривают заблаговременно объявляемый вид ответственности.

[5] Право и мораль различаются по характеру и порядку ответственности за их нарушение. Противоправные действия влекут за собой реакцию государства, т.е. не просто ответственность, а особую, юридическую ответственность, причем порядок ее возложения строго регламентирован законом. Его соблюдение столь же обязательно, как и соблюдение материальных правовых норм. Человек наказывается от имени государства, поэтому к юридической ответственности нельзя привлечь, как кому заблагорассудится.

Иные последствия вызывает нарушение нравственности. Четкой процедуры здесь нет. Наказание выражается в том, что нарушитель подвергается моральному осуждению, порицанию, к нему применяются меры общественного воздействия (выговор, замечание, исключение из организации и т.п.).

Это — ответственность не перед государством, а перед обществом, коллективом, семьей, окружающими. Мораль же располагает тем набором средств принуж-

Право в системе социальных норм197

дения, который имеется у права — продуманная и широкая система наказания и перевоспитания.

[6] Право и мораль различаются по уровню требований, предъявляемых к поведению человека. Этот уровень значительно выше у морали, которая во многих случаях требует от личности гораздо больше, чем юридический закон, хотя он и предусматривает за некоторые действия весьма суровые санкции. Например, мораль безоговорочно осуждает любые формы нечестности, лжи, клеветы, обмана и т.д., тогда как право пресекает лишь наиболее крайние и опасные их проявления. Мораль не терпит никакого антиобщественного поведения, в чем бы оно не выражалось, в то время как право наказывает злостные случаи таких эксцессов.

Нравственность выверяет поступки людей категорией совести, повелевает блюсти не только закон, но и долг, внутренние побуждения, считаться с мнением окружающих сограждан. Право не в состоянии заставить человека быть всегда и во всем предельно честным, порядочным, правдивым, справедливым, отзывчивым, благородным, идти на самопожертвование, совершать героические поступки и т.д. Этого законом не предпишешь. Мораль же призывает и к этому. Она ориентирует человека не на средний уровень, а на идеал.

[7] Право и мораль различаются по сферам действия. Моральное пространство гораздо шире правового, границы их не совпадают. Право, как известно, регулирует далеко не все, а лишь наиболее важные области общественной жизни (собственность, власть, управление, правосудие), оставляя за рамками своего воздействия такие стороны человеческих отношений, как, например, любовь, дружба, товарищество, взаимопомощь, вкусы, мода, личные пристрастия и т.д. Вторжение права в эти зоны было бы, во-первых, невозможным в силу неподверженности их внешнему контролю, во-вторых, бессмысленным с точки зрения государственных интересов и, в-третьих, просто недемократичным, антигуманным. Здесь действуют моральные, этические и другие социальные нормы и традиции.

198__Я. И. Матузое

Нравственность, в отличие от права, проникает во все поры и ячейки общества, ее оценкам поддаются в принципе все виды и формы взаимоотношений между людьми. Она «универсальная и вездесуща» [9] .

Следует, однако, помнить, что сферы действия права и морали не совпадают лишь частично. В главном же своем объеме они перекрывают друг друга. Это значит, что решающий круг общественных отношений составляет предмет регулирования как права, так и морали. Думается, контуры полей у них все же не идентичны. Соотношение здесь такое: все, что регулируется правом, регулируется и моралью, но не все, что регулируется моралью, регулируется правом.

[8] В философском плане различие между правом и моралью состоит в том, что последняя выступает одной из форм общественного сознания (наряду с политикой, идеологией, наукой, искусством и т.д.), в то время как право не является таковым. Формой общественного сознания выступает не право, а правосознание, т.е. взгляды на право. Законодательство обычно рассматривается как атрибут государства, один из его институтов, инструментов, а не как идеи, представления, хотя, конечно, они тесно переплетаются, поскольку в законах как раз и воплощаются господствующие в обществе правовые воззрения.

[9] У права и морали, наконец, различные исторические судьбы. Мораль — «старше по возрасту», древнее, она всегда существовала и будет существовать в человеческом обществе, тогда как положительное право возникло лишь на определенной ступени социальной эволюции и в будущем их судьбы также, возможно, разойдутся.

Таковы общие и отличительные черты права и морали. При этом надо иметь в виду, что границы, соединяющие и разъединяющие эти два явления, не остаются статичными, раз навсегда данными. Они подвижны, изменчивы, смещаются в ту или иную сторону в ходе и под влиянием общественного развития, происходящих перемен. То, что в одно время регулируется правом, в другое время может стать

Право в системе социальных норм199

объектом лишь морального воздействия, и наоборот. Даже в пределах одного и того же типа общества, но на разных этапах его развития соотношение между правом и моралью меняется.

Взаимодействие права и морали. Из тесной взаимосвязи указанных регуляторов вытекает такое же тесное их социальное и функциональное взаимодействие. Они поддерживают друг друга в деле упорядочения общественных отношений, позитивного влияния на личность, формирования у граждан должной юридической и нравственной культуры, правосознания. Их требования во многом совпадают: действия субъектов, поощряемые правом, поощряются и моралью.

Мораль осуждает все виды правонарушений и особенно преступления. В оценке таких деяний право и мораль едины. Всякое противоправное поведение является также противонравственным. Право требует соблюдать законы, того же требует и мораль. Во многих статьях ныне действующей Конституции, Декларации прав и свобод человека позиции права и морали сливаются.

Это и неудивительно: ведь в основе права лежит мораль. Не случайно право нередко определяют как «юридически оформленную нравственность». Такие заповеди христианской морали, как «не убий», «не укради», «не лжесвидетельствуй» запрещаются и сурово караются правом. Как видим, взаимодействие права и морали выражается в прямом тождестве их требований, обращенных к человеку, в воспитании у него высоких гражданских качеств.

В процессе осуществления своих функций право и мораль помогают друг другу в достижении общих целей, используя для этого свойственные им методы. Один и тот же поступок индивида получает в глазах окружающих людей как правовую, так и моральную оценку, о нем судят как с позиций закона, так и с позиций совести, чести. Это позволяет эффективно регулировать различные антисоциальные проявления. Задача заключается в том, чтобы сделать такое взаимодействие возможно более гибким и глубоким. Особенно это важно в тех отношениях, где проходят грани между юридически-наказуемым и общественно-

200__Я И. Матузов

порицаемым, где правовые и нравственные категории тесно переплетены.

Известно, что разного рода криминогенные элементы в ряде случаев пытаются обойти закон или даже прикрыться им, создать видимость правомерной деятельности. Здесь как раз и призвана в полной мере заявить о себе мораль, ибо для подобных субъектов самое неприятное — это гласность, моральное разоблачение. Сегодня моральные основы нашего жизнеустройства подорваны, процветает не только правовой, но и нравственный нигилизм. Преодоление этих явлений — важнейшая предпосылка социального и духовного возрождения России. С нарастанием негативных процессов усиливается и степень непримиримости к ним людей, которые хотели бы видеть юридические и моральные рычаги более действенными и результативными в борьбе за оздоровление общества.

Право и мораль плодотворно «сотрудничают» в сфере отправления правосудия, деятельности органов правопорядка, юстиции. Выражается это в различных формах: при разрешении конкретных дел, анализе всевозможных жизненных ситуаций, противоправных действий, а также при оценке личности правонарушителя. Фактические обстоятельства многих дел оцениваются с привлечением как юридических, так и нравственных критериев, без которых невозможно правильно определить признаки таких, например, деяний, как хулиганство, клевета, оскорбление, унижение чести и достоинства, понятий цинизма, корысти, стяжательства, «низменных побуждений», выступающих мотивами многих преступлений.

То же самое относится к делам о выселении за невозможностью совместного проживания, расторжении брака и решении вопроса о том, при ком из родителей должны остаться дети, трудовым спорам. Во всех этих случаях требуется не только правовая, но и моральная характеристика субъектов и самих этих конфликтов. «Правосудие, — писал выдающийся русский юрист А. Ф. Кони, — не может быть отрешено от справедливости, а последняя состоит вовсе не в одном правомерном применении карательных санкций. Судебный деятель всем своим образом действий

Право в системе социальные норм__201

относительно людей, к деяниям которых он призван приложить свой ум, труд и власть, должен стремиться к осуществлению нравственного закона» [10] .

Нельзя нарушить государственный закон, не нарушая морали. Поэтому при разрешении любого дела на судейском столе, помимо правового, незримо лежит и моральный кодекс. И они не только не исключают, а предполагают и дополняют друг друга.

Противоречия между правом и моралью. Тесное взаимодействие норм права и морали не исключает довольно острых противоречий, коллизий, расхождений между ними. Как отмечалось еще в досоветской литературе, «соотношение между правом и моралью может быть правильное и неправильное» [11] .

Оптимальное совмещение этического и юридического всегда было трудноразрешимой проблемой во всех правовых системах. И, как показывает опыт, идеальной гармонии здесь обычно достичь не удается — противоречия неизбежно сохраняются, возникают новые, усугубляются старые. Их можно как-то сгладить, ослабить, уменьшить, но не снять. Разумеется, отдельные из них можно волевым порядком устранить, другие — не допустить, но как объективное явление они остаются. При этом бывают коллизии поверхностные и глубинные, устойчивые.

Причины противоречия между правом и моралью заключаются уже в их специфике, в том, что у них разные методы регуляции, разные подходы, критерии при оценке поведения субъектов. Имеет значение неадекватность отражения ими реальных общественных процессов, интересов различных социальных слоев, групп, классов.

Право по своей природе более консервативно, оно, как правило, отстает от течения жизни, в нем самом немало противоречий. Даже самое совершенное законодательство содержит пробелы, недостатки. Мораль же более динамична, активнее реагирует на происходящие изменения. Эти два явления развиваются неравномерно, у морали преобладают элементы стихийности. Отсюда

202__И. И. Матузов

в любом обществе всегда разное правовое и моральное состояние.

Право и мораль — не антиподы, а соперники, они по-разному оценивают одни и те же факты, между ними тонкие грани и взаимопереходы. На этой почве случаются и «лобовые столкновения», так как мораль требует от человека больше, чем право, судит строже. В этом легко убедиться на простых житейских примерах. К примеру, восемнадцатилетняя девушка, выйдя замуж, потребовала выделить свою долю из общей жилплощади, на которой проживали отец, мать и страший брат. Несмотря на уговоры и категорические возражения родителей против дележа (размена) квартиры, она твердила одно: я имею право. Никакие моральные соображения, возмущение соседей, знакомых, окружающих ее не смущали. Или, скажем, молодые матери, не желая воспитывать своих детей, оставляют их в роддоме. В «отказных расписках» они пишут, что не будут иметь претензий к будущим их усыновителям. Законом не запрещено, право молчит, а нравственное чувство оскорбляется, эти мамы ощущают на себе мощный моральный прессинг. Так же двойственно и неоднозначно оцениваются правом и моралью супружеская неверность или, скажем, бесконечное заключение и расторжение одним и тем же лицом брака. Подобных морально-правовых дилемм в жизни немало.

Встречаются, хотя и нечасто, просто безнравственные, антигуманные законы. Например, до недавнего времени в нашем Уголовном кодексе были статьи, фактически поощрявшие доносительство, требовавшие от свидетелей давать изобличающие показания против близких родственников.

Таким образом, мыслимы ситуации, когда закон нечто разрешает, а мораль «запрещает» и, наоборот, закон «запрещает», а мораль «разрешает». Согласия между ними нет. Отсутствие же «взаимопонимания» сказывается в конечном счете на регулятивных и воспитательных возможностях этих средств. Требуется корректировка соответствующих норм.

В этой связи нельзя не коснуться популярного ныне принципа: «все, что законом не запрещено.

Право в системе социальных норм 203

дозволено». Он был выдвинут в разгар «перестройки», с энтузиазмом подхвачен прессой, но юристы уже тогда предостерегали от излишней эйфории и возможных неблагополучных последствиях его реализации в конкретных условиях нашей страны. В частности, отмечалось, что девиз «разрешено все, что не запрещено» предполагает известную осмотрительность, взвешенность, ответственность. Его практическое претворение в жизнь требует определенного уровня политической и юридической культуры, сознательности, информированности, умения соотносить свои личные и общественные интересы, верной оценки тех жизненных ситуаций, в которых оказывается субъект, соблюдения общепринятых норм нравственности. Под этим лозунгом возможны нарушения законности, проявления своеволия, субъективизма, произвола.

Сама по себе указанная вполне разумная формула ничего порочного в себе не содержит и давно признана всеми цивилизованными обществами. Но у нас она попала на неподготовленную почву, не было учтено то, что для ее реализации нужна зрелая, а не младенческая демократия.

Призыв «незапрещенное дозволено» был рассчитан на развертывание конструктивной инициативы, активности, преодоление запретительного синдрома — «держать и не пущать». На деле же вышло, что общество пока «не доросло» до упомянутого принципа, планка была поднята слишком высоко. Поэтому формулу, как нам представляется, следовало бы на данный момент несколько уточнить: разрешено все, что не запрещено законом и не порицается моралью. Здесь именно нравственность должна сыграть роль «социальных амортизаторов». Еще Гегель указывал: «Нечто вполне позволительное с точки зрения права может быть чем-то таким, что моралью запрещается» [12] .

[1] Мы не затрагиваем здесь ведущиеся споры о понятии права, в частности, его «узкую» и «широкую» трактовку, так как ни одна из существующих точек зрения не исключает из права нормы.

[2] Мораль и нравственность — одно и то же. В научной литературе и в практическом обиходе они упротребляются как идентичные. Впрочем, некоторые аналитики пытаются установить здесь различия, предлагая под моралью понимать совокупность норм, а под нравственностью — степень их соблюдения, т.е. фактическое состояние, уровень морали. В данном случае мы исходим из тождественности этих понятий. Что касается этики, то это особая категория, означающая учение, науку о морали, хотя и она содержит в себе определенные оценочные категории.

[3] Кант И. Метафизика нравов в двух частях //Соч. в шести томах. Т. 4(2). М., 1965. С. 376.

[4] Иеринг Р. Борьба за право. М., 1901. С. 16.

[5] См.: Кант И. Указ. соч. С. 329.

[6] Гегель. Соч. T . I . M ., 1929. С. 234.

[7] Ильин И. А. Порядок или беспорядок? М., 1917. С. 24.

[8] Гегель. Работы разных лет. М., 1973. С. 37.

[9] См.: Лукашева Е. А. Указ. соч. С. 71.

[10] Кони А. Ф. Собр. соч. М, 1967. С. 51.

[11] Ильин И. А. Указ. соч. С. 37.

[12] Гегель. Работы разных лет. М, 1973. Т. 2. С. 32.

Помощь студентам дистанционного обучения: тесты, экзамены, сессия

16. Выберете правильное определение категории «Свобода»

а) Это возможность нравственного самоопределения человека (верно)
б) Это возможность делать то, что человек захочет
в) Это осознанная необходимость

17. В отличие от правовых норм, моральные нормы носят:

а) только рекомендательный характер;
б) только обязательный характер;
в) только предписывающий характер;
г) частично рекомендательный, частично предписывающий характер; (Верно)
д) ни к чему не обязывающий характер.

18. Сложившееся у окружающих мнение о нравственном облике личности или коллектива, основанное на его предшествующем поведении и выражающееся в признании его заслуг, называется:

а) авторитет;
б) репутация; (верно)
в) престиж;
г) имидж;
д) популярность.

19. Совокупность необходимых профессиональных знаний, умений, навыков и профессионально-важных качеств личности называется:

а) профессиональной мобильностью;
б) профессиональной направленностью;
в) профессиональной компетентностью; (верно)
г) профессиональной деформацией;
д) профессиональной ориентацией.

20. Моральный принцип, предписывающий желание помочь другим:

а) честолюбие
б) альтруизм (верно)
в) эмпатия
г) толерантность

Чем нормы морали отличаются от норм права?

Вся история развития человеческой цивилизации связана с развитием отношений между людьми, установления определенных правил человеческого общежития. Самыми распространенными механизмами таких правил являются моральные и правовые нормы. Их правильное понимание, применение и соблюдение обеспечивают стабильность социальных отношений.

Об особенностях морали и ее нормах

Моралью принято считать принятые среди людей традиции, неписанные правила их поведения. По своей сути они определяют, что правильно и не правильно, что считается хорошим, а что плохим, что есть добро и зло. Из этого вытекает комплекс поведенческих норм человека в обществе. При чем термин мораль может выражаться в повседневной жизни людей и касаться только части общества, например, верующих, социальных слоев и пр.

Изучающая этот духовный феномен философская наука — этика полагает, что мораль, предписывая нормы или давая оценку поступкам людей, определяет, что человек должен сделать или что делать не должен. При этом окружающий нас мир в своем развитии рассматривается с точки зрения его потенциала для человеческого развития.

Гуманистической, осмысленной составляющей мораль отличается от исторически сложившихся стереотипов массово поведения людей в определенных ситуациях, именуемых обычаями. В них зачастую предполагается точное и безусловное подчинение, сложившимся требованиям. Нередко при этом они исполняются по привычке и боязни неодобрения окружающими. У разных народов и социальных групп, в разное время могут быть свои обычаи.

Одной из главных особенностей морали является установление нею правил поведения, норм и принципов. Таким образом она регулирует поведение людей в обществе и выступает инструментом саморегулирующим поступки конкретных людей. В нормах морали описывается, что представляет собой общечеловеческую ценность. Формулировки таких норм не зависят от нравов или оценок конкретных лиц, культур, общественных объединений.

Желательная линия поведения человека в обществе и его принципы может быть представлена в виде различных моральных кодексов. Они представляют собой систему правил обозначающих правильное поведение человека. Такие кодексы могут регулировать отношения в профессиональных, религиозных, мировоззренческих и других сферах. Известны, например, десять заповедей иудаизма, клятва Гиппократа врачей, кредо журнализма, моральный кодекс строителей коммунизма и пр. Считается, что все известные моральные кодексы декларируют уважение к жизни и здоровью, личному достоинству человека, его праву собственности.

О праве и его нормах

В отличие от морали право представляет собой систему его норм, которые носят всеобщий и обязательный характер для всех граждан. При этом правовая норма выступает гарантированным государством, формально зафиксированным общеобязательным правилом, которому обязаны следовать все. Такие нормы регулируют отношения в обществе и отражают состояние прав и свобод в нем.

В идеале правовая норма должна иметь определенную структуру. Первая ее часть, именуемая гипотезой, призвана обозначать конкретные ситуации, в связи с которыми она может быть реализована. Она вмещает в себя нужное государству правило поведения гражданина. В следующей части — диспозиции определяется правомерное поведение, как в нормах гражданского права или признаки того, что противоречит нормам права, как в праве уголовном.

Элементом юридической нормы, указывающим на неблагоприятные последствия ее нарушения, является санкция. Она может выражаться в мерах наказания, государственного принуждения, юридической ответственности. Впрочем, на практике все три элемента содержатся в немногих правовых нормах.

Основными признаками правовых норм являются:

  • Их общий характер, что позволяет регулировать повторяющиеся отношения и обеспечить многократное применение.
  • Общеобязательность, что предполагает неукоснительное их выполнение всеми гражданами.
  • Простота и конкретность текста, использование в нем общеизвестных и юридических терминов.
  • Четкая определенность, позволяющая их фиксировать в правовых актах, закрепить права и обязанности.
  • Взаимосвязанность, что исключает не однозначное толкование и противоречие одной нормы другой.

Обычно нормы права публикуются в виде нормативных правовых актов. Такая норма может быть включена в подобные акты различного уровня, относящиеся к различным отраслям права. Поэтому норма права может не быть тождественной статье нормативного акта. Последняя выражает волю государства и воплощает норму права, как правило поведения.

Правовые нормы имеют различные варианты классификации и определенную иерархию. Они могут систематизироваться по юридической силе, отраслям права, формам предписания, по кругу лиц, по времени и сфере действия и пр.

В чем их различие

Нормы морали и нормы права имеют ряд принципиальных различий:

  1. Основой морали являются личные убеждения человека и мнение общества. Результативность моральных норм зависит от органичности их восприятия индивидуумом.
  2. Нормы права устанавливаются государством, которое принудительно обеспечивает их выполнение.
  3. Моральные нормы не имеют обязательного характера, хотя общество и государство приветствуют их выполнение.
  4. Нормы морали не обязательно содержатся в письменных источниках, могут быть неписанными и передаваться устно поколениями.
  5. Правовые нормы обязательно документально фиксируются в законах и прочих нормативных актах.
  6. Нарушение моральных норм не предполагает санкций, которые применяет государство. Негативное отношение к нарушителям выражается в отрицательном отношении общества и угрызениям совести.

Моральные нормы не требуют организационных структур их выполнения в виде правоохранительных органов. Государство для обеспечения выполнения норм права создает структуру различных правоохранительных и исправительных учреждений.

Право и мораль

В современной отечественной литературе отмечается, что мо­раль 1 , в отличие от права, содержится не (только) в официальных источниках, а в общественном мнении, и соблюдение моральных норм обеспечивается не государственным принуждением, а совес­тью и общественным воздействием. Замечалось также, что право обязательно для всего общества, а в морали то, что для одного яв­ляется нормой поведения, для другого оказывается лишь возмож­ной, но не обязательной оценкой (взглядом). К тому же в области морали как нормы, так и взгляды для разных частей общества мо­гут быть различны, даже противоположны.

Нормы морали содержатся в общественном мнении, и, в от­личие от права, момент возникновения каждой из них определить практически невозможно, так как индивидуальные оценки различ-

1 Мораль (от латинского «морус» — нравы) и нравственность — одно и то же. Этика (от греческого «этос» — нравы, обычаи) — философская дисциплина, изучающая мораль (нравственность).

ных ситуаций с позиций морали, распространяясь и получая об­щественное признание, перерастают из «морального взгляда» в нор­му, в правило поведения значительного числа людей (или всего об­щества). В праве же четко различаются правовые нормы (офици­ально признанные и санкционированные государством) и правовые взгляды, правосознание, предположения о том, каким должно или не должно быть право.

Правильно указывалось также, что ряд норм права (об ответ­ственности за клевету, оскорбление личности, хулиганство и др.) невозможно применить без учета моральных критериев, а некото­рые принципы и нормы морали воплощены в нормах права (семей­ного, например).

Общим для советской литературы был взгляд на мораль как на одно из орудий политики коммунистической партии («нравствен­но то, что помогает строить коммунизм») 1 . Связь правовых и мо­ральных норм при социализме доказывалась общностью их целей и политического содержания, руководящей ролью правящей партии, а также тем, что в основе правовых и моральных норм лежат «объективные нормы», заложенные в экономическом базисе обще­ства, определяющем надстройку. В отличие от буржуазных уче­ных-юристов (например, Г. Еллинека), называвших право «мини­мумом морали», некоторые советские ученые утверждали, что при социализме многие правовые нормы являются «максимумом мора­ли». Обоснование «морально-политического единства советского об­щества» сопровождалось критикой классовой морали буржуазии, причем подчеркивалось, что в эксплуататорском обществе мораль всегда носит сугубо классовый характер. В -связи с этим принци­пиально отвергалось существование общечеловеческих норм и прин­ципов морали. Коль скоро право и мораль господствующего класса носят одинаковый классовый характер, они считались едиными и отождествлялись в их основных предписаниях 2 .

Вслед за рядом юристов позитивистского направления право­веды нередко изображали соотношение права и морали в виде двух пересекающихся окружностей с обширной общей сферой и неболь­шими несовпадающими частями (мораль, но не право, регулирует отношения дружбы и любви, право определяет формы сделок, без­различные с точки зрения морали).

Изложенные представления (особенно подчинение морали по­литике и отрицание общечеловеческих моральных норм) подвер­гались справедливой критике. Однако проблема соотношения пра-

1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 308—315.

2 См., например: Карева М. П. Право и нравственность в социалис­
тическом обществе. М., 1951; Якуба Е. А. Право и нравственность как ре­
гуляторы общественных отношений при социализме. Харьков, 1970; Алек­
сеев Л. И.
Единство правовых и моральных норм в социалистическом об­
ществе. М., 1968.

Сущность права. Проблемы теории и философии права

Глава 6. Право, мораль, правосознание

ва и морали еще не нашла достаточно полного освещения в нашей литературе.

Большое сомнение вызывает представление о совпадении многих сфер правового и морального регулирования 1 . Право и мо­раль — совсем разные, между ними больше различий, чем сход­ства. О совпадении части права и морали («пересекающиеся окруж­ности») трудно говорить по той причине, что в содержании права слишком много такого, к чему мораль решительно безразлична. Не­возможно найти моральное содержание, например, в правовых нор­мах, определяющих структуру и порядок деятельности государ­ственных органов, органов местного самоуправления, акционерных обществ и иных юридических лиц, формы заключения договоров, условия их действительности, порядок выполнения, сроки прове­дения экологических мероприятий, деятельность статистических или налоговых органов, различных инспекций, нормах, закрепля­ющих права профсоюзов, избирательную систему страны, регули­рующих составление, утверждение и исполнение бюджета — по­чти все (или все) отрасли права содержат нормы, содержание ко­торых никак не оценивается моралью. В самом деле: морально или не морально, что Федеральное Собрание состоит из двух палат, а для существенного изменения Конституции должно быть созвано Конституционное Собрание? Морально или не морально, что раз­мер подоходного налога меняется, исходя из перспектив развития производства и других экономических соображений, или что пра­во бесплатно получить высшее образование осуществляется на кон­курсной основе? Даже нормы семейного права, которые чаще дру­гих приводятся как пример совпадения моральных и правовых оце­нок и отношений, далеко не всегда зависят от нравственных кри­териев; брачный возраст, например, нормативно устанавливается на основе медицинских наук; нормы о порядке (процедуре) растор­жения брака — на основе изучения демографической перспекти­вы, обобщения правовой практики, выводов статистики и психоло­гии, а также с учетом правил деятельности судов и других право­применительных учреждений.

Не слишком ли обширная сфера правоотношений находится вне моральных оценок, чтобы можно было говорить о пересечении или частичном совпадении права и морали- в нормативной системе общества? Ведь за пределами моральных оценок находится не ка­кой-то узкий сегмент правоотношений, а почти вся сфера право­вого регулирования. Моральное сознание общества встревожива­ется лишь при совершении правонарушений.

1 Еще и сейчас некоторые авторы со ссылкой на устаревшие источни­ки утверждают, что мораль имеет «вездесущий, всепроникающий харак­тер» (см.: Абросимова О. К. Взаимодействие права и морали в современном российском обществе. Автореф. дисс. канд. юрид. наук. Саратов, 2001. С. 5).

Равным образом право (в цивилизованном обществе) не втор­гается в нравственное сознание общества и индивида, оставляя без юридических оценок почти все области моральных отношений. Там, где действительно необходима юридическая регламентация каких-либо нравственных отношений, мораль воздействует на право че­рез правосознание. Так случилось, например, с изменением норм советского семейного права о «внебрачных детях» 1 .

Моральные нормы не тождественны правовым ни по содер­жанию, ни по логико-теоретической (гипотеза, диспозиция, санк­ция), ни по деонтологической структуре.

Главная разница между ними — в критериях оценки дей­ствий, поведения людей и их отношений. Праву свойственны оценки: «правомерно», «неправомерно», «имеет юридическое значение», «юридического значения не имеет», «порождает определенные пра­ва», «возлагает определенные обязанности», «допускается или на­ходится под особой охраной государственных органов», «пресека­ется и наказывается с помощью мер государственного принужде­ния» и т. п.

Иные критерии оценок свойственны моральным нормам. Как отмечено, оценка, выраженная в общей форме, и является нормой; в морали, где нет ни законодателя, ни специального правосудия, это особенно заметно.

Самое трудное в этике (наука о морали) — найти основной, общий критерий оценок, определяющий содержание моральных принципов и норм как основы нравственного поведения. Таким кри­терием нередко называют «справедливость» или «добро и зло».

«Справедливость» считается основной и общей для морали и права категорией.

Однако сущность и содержание справедливости всеми пони­маются по-разному. Интуитивно под справедливостью подразуме­вается уравнивание, согласование, соответствие, соразмерность 2 .

1 См.: Пергамент А. И. Правовое положение внебрачных детей дол­
жно быть изменено // Сов. государство и право. 1956. № 3.

2 Например, в Курсе лекций по общей теории права различаются
справедливость воздающая (принцип древних правовых систем талиона),
уравнивающая (равенство граждан перед законом), распределительная
(учет всех обстоятельств личности при распределении материальных и
иных благ) (см.: Общая теория права. Курс лекций. Нижний Новгород 1993.
С. 116).

Еще больше различных видов справедливости называет Ж.-Л. Бер-жель, который, после перечисления многих понятий справедливости, за­мечает, что существует много интерпретаций этого понятия и, в зави­симости от конкретного случая, можно прибегнуть к любой из них (см.: Бержелъ Ж.-Л. Общая теория права. М., 2000. С. 58 и след.). Обоснование различных понятий справедливости см.: Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск, 1995.

Сущность права. Проблемы теории и философии права

Глава 6. Право, мораль, правосознание

Но уже Аристотель, развивая мысли Платона о двух видах равенства — справедливости 1 , разделил справедливость на «урав­нивающую» и «распределяющую», видя суть первой в том, что она воздает равным — равное («арифметическая справедливость»), а неравным — неравное («геометрическая справедливость»), заметив при этом, что сверх того справедливость «распадается на несколь­ко видов в соответствии с тем, будет ли человек властвовать или подчиняться, подобно тому как различаются воздержность и му­жество мужчины и женщины. » 2

Но если видов справедливости и равенства много, то что вообще остается от идеи равенства и от справедливости как нормативного принципа? Сомнения вызывает именно нормативность понятия «справедливость» 3 . Не сводится ли оно практически к полуинтуи­тивной, эмоциональной оценке конкретных жизненных ситуаций и отношений 4 по бланкетному правилу римских юристов «каждому свое»? Во всяком случае все современные теоретические исследо­вания и определения справедливости идеологичны и каждое из них противоречит всем остальным. Единственно общее в них — опре­деление справедливости как отсутствия (исправления, избежания) несправедливости. Получается, что понятие социальной (и индиви­дуальной) справедливости менее определенно, чем понятие «неспра­ведливость» не только по той причине, что к справедливости все­гда взывают обиженные, но и по той, что зло вообще воспринима­ется яснее и конкретнее, чем благо («хорошо жили, пока не нача­лись эпидемии, голод, война, пожары, разбои и грабежи»).

1 Как писал Платон, есть два вида равенства, они хоть и одноимен-
ны, но на деле во многом чуть ли не противоположны между собой. Од­
но — «равенство меры, веса, числа»; другое равенство выше: «Больше­
му оно уделяет больше, меньшему — меньше, каждому даря то, что со­
размерно его природе. Особенно большой почет воздает оно всегда лю­
дям наиболее добродетельным; противоположное же — тем, кто мень­
ше преуспел в добродетели и воспитанности. Каждому оно разумно да­
рит надлежащее». Справедливость, заключает Платон, заключается в «ра­
венстве, установленном в каждом отдельном случае для неравных соглас­
но природе»(Ллатпон. Сочинения в трех томах. Т. 3. Ч. 2. М., 1972. С. 231—
232).

2 Аристотель. Сочинения в четырех томах. Т. 4. М., 1984. С. 452; см.
также: С. 150 и след., 324 и след., 368, 462 и след.

3 По сообщению Л. В. Головко, категория «справедливость» (equite)
современной французской философией трактуется через призму внутрен­
них ощущений человека, проявляемых в оценке отдельного конкретного
случая (см.: Государство и право. 2001. № 8. С. 90, прим. 10).

4 Даже авторы, стремящиеся разработать концепцию справедливос­
ти, вынуждены заметить: «Нормативное определение справедливости не­
возможно, она может выражаться через разные понятия и категории,
порой несовместимые» (Булгаков В. В. Концепция справедливости в пра­
ве. Автореф. дисс. канд. юрид. наук. Белгород, 2002. С. 8).

Понятие «социальная справедливость», о котором много гово­рят философы, юристы, политики, моралисты, публицисты, оказа­лось столь многоликим и неопределенным, что стало риторической формой выражения взаимоисключающих идей и антагонистичес­ких интересов противостоящих классов, партий, социальных групп, индивидов и их объединений.

Это понятие может быть наполнено настолько противополож­ным содержанием, что в Федеральном законе «О политических партиях» специально оговорено: «Включение в уставы и програм­мы политических партий положений о защите идей социальной справедливости, равно как и деятельность политических партий, направленная на защиту социальной справедливости, не может рассматриваться как разжигание социальной розни» 1 .

Основными категориями собственно морали называют «добро» и «зло». Между тем сами по себе эти категории в силу абстрактно­сти безграничны и применимы к явлениям природы и обществен­ной жизни, не подлежащим моральной оценке: землетрясение, хо­роший урожай, потоп, болезнь, здоровье, прекрасная погода, по­литический переворот, демографический взрыв и т. п. Бытующее предположение, что к сфере морали относится все, заслуживаю­щее одобрения или порицания, лишает мораль всякой определен­ности.

Однако категории «добро» и «зло» сразу обретают реальность и определенность, будучи применены к человеку в его отношении к другим людям 2 . «Злой человек» и «добрый человек» — ясные и конкретные моральные оценки; разумеется, «доброта» — не обяза­тельно щедрость, как и «злобность» — не только скупость.

Рассуждения древнегреческих философов об относительнос­ти оценок быстрого бега (в спортивном состязании — хорошо, с по­ля боя — плохо) свидетельствуют не об их моральном релятивиз­ме, как нередко утверждается, а о неприменимости моральных оце­нок к физическим явлениям и процессам без учета мотивов дей­ствий людей, участвующих в этих процессах. Афористическое суж­дение — «человек есть мера всех вещей» дает ключ к пониманию сущности морали, основанной на противопоставлении эгоизма и аль­труизма, мизантропии и филантропии. Из этого противопоставле-

1 Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 29.
Ст. 2950.

2 Достаточно известны результаты попыток построить нравственные
системы на ином (не человеческом) основании: этика как служение цер­
ковной организации породила иезуитскую мораль; лозунг «нравственно то,
что помогает строить коммунизм» привел к принципиальному отрицанию
общечеловеческой морали, к подмене этики демагогией и примитивным
политиканством. Кроме того, дегуманизация общественных отношений ста­
ла причиной распространения моральных оценок даже на технику, уста­
релость которой именовалась «моральным износом».

Сущность права. Проблемы теории и философии права

Глава 6. Право, мораль, правосознание

ния вытекают все моральные нормы и оценки действий и поведе­ния личности по отношению к другим людям: «честно», «нечест­но», «похвально», «постыдно», «гуманно», «негуманно, жестоко, бес­человечно», «искренне», «лицемерно» и т. д.

На гуманистическом основании строил этику (учение о мора­ли) Аристотель, рассматривавший нравственные качества личнос­ти в ее общественном бытии. Считавший основой политики «друж­бу» (компромисс, согласие), Аристотель относил к нравственным качествам «срединные состояния чувств» 1 . Таковы, в частности, мужество (среднее между дерзкой самоуверенностью и трусостью), щедрость (среднее между расточительством и скупостью, скряж­ничеством, крохоборством), скромность (среднее между бесстыд­ством и стеснительностью), благородство (среднее между кичливо­стью и приниженностью), правдивость (среднее между притворством и хвастовством), чувство собственного достоинства (среднее между своенравием и подхалимством).

Мораль настолько тесно связана с социальным бытием чело­века, что некоторые моральные нормы и оценки предопределяют­ся природными качествами личностей.

Одни из этих качеств личности полезны обществу и заслужи­вают поддержки; таковы трудолюбие, радушие, доброжелатель­ность, бескорыстие, дружелюбие и др.

Однако некоторые природные свойства, прирожденные задатки могут отрицательно влиять на социальное поведение личности. К ним относятся жадность и скупость. По оценкам современной со­циальной психологии, жадность является рефлексом, который легко и в большой степени гипертрофируется, трудно подавляется, ока­зывает большое отрицательное влияние на общество.

Из-за скупости и жадности богатых людей, особенно облада­ющих властью или поощряемых государством, произошли многие смуты, мятежи, перевороты и войны. Упрямое нежелание недаль­новидных богачей своевременно провести реформы, смягчающие всегда острые противоречия богатства и бедности, — основная при­чина революций и гражданских войн.

Почти так же социальной психологией характеризуется за­висть; зависть легко и в большой степени гипертрофируется, труд­но подавляется, оказывает среднее отрицательное влияние на об­щество. Зависть порождает агрессивную недоброжелательность; за­вистливый человек злораден и злопамятен, особенно если его не­взгоды проистекают из осознанной им собственной ущербно­сти. Стремление выместить свою несостоятельность на тех, кто преуспел в труде или каком-либо ремесле, — основной источник тайных доносов во времена беззаконий и репрессий. Как и жад­ность, зависть порождает социальную нестабильность; этим обус-

См.: Аристотель. Указ. соч. С. 317 и след.

ловлена отрицательная моральная оценка завистливых и жадных людей.

Названные и другие отрицательные моральные качества ум­ножаются и возрастают у лиц, облеченных государственной, цер­ковной или партийной властью, особенно если они не соответству­ют своим должностям. Для государственной деятельности такие лица вредны и опасны; не случайно коммунист времен английской революции 1640—1649 гг. Дж. Уинстенли в проекте конституции будущего государства («Закон свободы») предлагал не избирать на государственные должности антиобщественных людей, в том чис­ле сварливых, чудовищно невежественных или очень болтливых людей, природные качества которых тягостны для окружающих 1 .

Положительные и отрицательные (с точки зрения морали) при­родные качества людей утверждаются, развиваются или подавля­ются в процессе воспитания личности в семье, общине, коллекти­ве, школе, в обществе. Моральное воспитание и воздействие — это обуздание природного эгоизма, агрессивности и других отрицатель­ных качеств, социализация личности, ее духовное включение в кол­лектив, общество, социальную группу.

Общим ориентиром и правилом морального воспитания явля­ется так называемое Золотое правило, древнейшее нормативное предписание, известное еще в Античной Греции, в Древней Индии и Китае: «(Не) поступай по отношению к другим так, как ты (не) хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе».

Мораль — одно из духовных средств сплочения и солидарно­сти общества или его части. Поэтому «сочувствие» относится к ос­новным принципам и нормам морали. Так называемая общечело­веческая мораль зовет людей к единству на основе признания цен­ности и достоинства личности («человек есть мера всех вещей»). Сосуществующие с ней в сознании общества нормы групповой, клас­совой, сословной морали зовут к тому же: к единению социальной группы, нередко противостоящей другим группам и потому внося­щей противоречия в систему морали данного общества. Однако при всех противоречиях общественной моральной системы они (проти­воречия), кроме кризисных и революционных периодов общества 2 ,

1 См.: Уинстенли Дж. Избранные памфлеты. М.—Л., 1950. С. 251—252.

2 Как отмечено в гл. 2, «замиренная среда» может создаваться и под­
держиваться вооруженной силой, полицейским произволом, жестокими на­
казаниями и террором. Мораль обществ, задавленных гнетом и принуж­
дением, обычно зовет к смирению, уходу во внутренний мир, терпению
и надеждам на будущую справедливость и воздаяние. Однако если в об­
ществе есть силы, предпочитающие вынужденному «замирению» борьбу
против угнетения, нравственность угнетенных классов или сословий зо­
вет к сплочению этих сил в революционной борьбе за освобождение от
гнета. Роль революционной морали была особенно велика и заметна в пе­
риод разрушения сословно-феодального строя.

Сущность права. Проблемы теории и философии права

Глава 6. Право, мораль, правосознание

не ведут к разрушению, разрыву общества на воюющие между со­бой классы, сословия, социальные группы. Мораль, как и право, способствует созданию «замиренной среды».

Во-первых, при всех классовых, сословных и других антаго­низмах мораль строится на гуманистической основе в том смысле, что ряд ее норм адресован человеку вообще, выведен из природы человека. Самые лютые зверства во времена войн между государ­ствами, религиозных войн, войн гражданских, межнациональных и других, совершенные в пылу страстей или по приказам преступ­ных руководителей, рано или поздно получали отрицательную оцен­ку если не современников, то потомков. Свойственный каждому че­ловеку и человечеству в целом инстинкт самосохранения лежит в основе тех норм и принципов морали, которые именуются общече­ловеческими, или элементарными. В этом отношении мораль, воз­можно, больше, чем право, нередко воплощающее волю и интере­сы меньшинства, а то и содержащее (при системе законов, как ос­новных источников права) ошибки, служит духовному скреплению общества.

Во-вторых, интересы сословий и классов, порождающие раз­ные, порой противоположные нормы морали, отражают различное положение этих классов и сословий в единой системе обществен­ного разделения труда. Здесь противоречия неизбежны — но они не разрывают общество, если не разрушается система производ­ства, основанная на совместном ведении хозяйства, на организа­ции и порядке. В этом отношении мораль тоже дополняет и в чем-то порой превосходит право, давая моральное утешение тем, кто угнетен и социально обездолен.

Право и мораль служат одной цели — созданию и поддержа­нию «замиренной среды», обеспечению социального порядка. Но эта цель достигается ими по-разному.

В отличие от права мораль оценивает не только действия, по­ведение людей, но и саму личность. Разумеется, личность прояв­ляется в действиях, но существуют такие понятия, как «мораль­ный облик», «репутация», обусловленные постоянной, устойчивой линией поведения человека, порождающей определенные индиви­дуальные и социальные ожидания. Различаются люди моральные и аморальные, честные и бесчестные, жадные и добрые, скупые и щедрые, милосердные и жестокие, лживые и правдивые, совест­ливые и бессовестные, корыстные и бескорыстные, приветливые и замкнутые, склочные и дружелюбные, ленивые и трудолюбивые, скромные и тщеславные, принципиальные и беспринципные, поря­дочные и непорядочные, искренние и лицемерные, сердечные и бессердечные, надежные и ненадежные и т. д.

Можно предположить, что мораль складывалась одновремен­но с правом и в конкуренции с ним.

В первобытной общине, где личность не обособилась от кол­лектива, не было надобности ни в праве, ни в морали.

Категории «добро» и «зло» в первобытном обществе порой были не свободны от натурализма (тепло — холодно, съедобно — несъе­добно, больно — приятно), а в социальном плане выражали отно­шение рода и племени к внешнему миру («свои люди — чужие люди», «привычно — необычно», «опасно — безопасно»). Лишь с раз­делением людей своего племени и рода на вождей, жрецов, под­властных, бедных, богатых, равных и неравных, а еще и с появле­нием «чужих людей», «добро» и «зло» стали оцениваться в кате­гориях «справедливость и несправедливость». Как понятие «кра­жа» возникло ранее понятия «собственность», так и сетования о несправедливости стали порождением обид, зависти, обманутых со­циальных ожиданий, попрания вековых обычаев и традиций кол­лективного равенства. Еще и сейчас рассуждения о справедливос­ти или несправедливости связаны либо с жалобами на нарушение равенства, ущемление существенных интересов, либо с попытками оправдать привилегии.

Одновременно с моралью складывалось право, оценивающее те же отношения с позиций охраны и воспроизводства развиваю­щегося неравенства и индивидуализма. Неизбежная конкуренция правовых и моральных оценок (справедливое перераспределение, уравнение имущества стало кражей) вела к социальным конфлик­там, выходом из которых было изменение, уточнение правовых норм либо насильственное подавление недовольства. Истории известно и то, и другое (периодические уравнения земельных наделов, про­щение всех долгов и недоимок, смягчение чрезмерно суровых за­конов, подавление протестов вооруженной силой, установление дик­таторских режимов и т. п.).

В конечном счете обязательность права стала строже обяза­тельности морали по тем причинам, что право — одно, а разных представлений о справедливости много, причем право, в отличие от морали, признается официально и поддерживается государством.

На каком-то этапе развития общества между правом и мора­лью произошло своеобразное разделение труда. Предметом пра­вового регулирования остались преимущественно действия и от­ношения, доказуемые в случае спора, в случае необходимости пре­секаемые или наказуемые с помощью мер государственного при­нуждения. Предметом моральных оценок стали качества личнос­ти, выраженные в ее поведении и поступках. Этим обусловлена несовместимость или несопоставимость правовых и моральных оце­нок личности как таковой: нравственной личностью является че­ловек, считающийся с интересами других людей, готовый помочь им, способный обуздать собственные эгоистические чувства; в праве человек существует как субъект права, общий и индивидуальный

Сущность права. Проблемы теории и философии права

статус которого определяется не присущими ему личными духов­ными качествами, а формально определенными правовыми пред­писаниями.

Правовая связь людей называется правоотношением; мораль­ные связи людей — сочувствием, доброжелательством, благодея­ниями, взаимопомощью, дружбой и солидарностью. Право опреде­ляет юридические факты и состояния, при наличии которых воз­никает (изменяется, прекращается) правоотношение. Мораль не име­ет формальной определенности, свойственной праву, поскольку си­туации, в которых могут (и должны) проявиться моральные качества личности, настолько непредсказуемы и разнообразны, что заранее все их установить невозможно. Именно поэтому никогда не удава­лось составить исчерпывающий свод моральных правил (мораль­ный кодекс). Моральные нормы содержатся в общественном мне­нии и находят письменное выражение в художественных, фило­софских, публицистических произведениях, в религиозных книгах, в программах партий, в газетах, учебниках, журналах и других средствах массовой информации.

Правовые нормы (в современном обществе) содержатся в пись­менных актах, которые подлежат систематизации, инкорпорации, кодификации. В текстах нормативных актов возможны неточнос­ти, ошибки, устаревшие нормы, противоречия, в связи с чем не­редко порицается несовершенство правовых норм. Никто не пори­цает несовершенства норм морали, поскольку они создаются самим обществом и гибко приноровлены к оценке любых ситуаций. Пра­во — нормы, которые реализуются или, по крайней мере, способ­ны к реализации. Провозглашенное, но несоблюдаемое государством право порождает в обществе недоверие к праву вообще. Провоз­глашаемая, но не соблюдаемая мораль порождает недоверие не к морали, а к лицемерам, которые говорят одно, а делают другое.

Право ориентировано на общественные отношения, которые можно формально определить для охраны и воспроизводства (или пресечения). Общей целью права и его реализации является пра­вопорядок. Общая цель морали — воспитание добропорядочной и добродетельной (делающей добро) личности. Все моральные нор­мы, вплоть до правил приличия, вытекают из этого идеала. Право­вые нормы выражают государственную волю, направленную в ко­нечном счете на поддержание общественного порядка. Моральные нормы выражают сложившиеся в том же обществе представления о положительных качествах личности в ее отношениях с другими людьми. Деяния, противоречащие праву, называются правонару­шениями; люди, нарушающие моральные нормы, именуются пороч­ными людьми.

Мотивом нравственного поведения является не исследование юридических фактов и их правовых последствий (как при намере­нии совершить поступок, имеющий юридическое значение), а ори-

Глава 6. Право, мораль, правосознание

ентация на некий идеал личности, стремящейся делать добро (или, по крайней мере, не вредить) людям, живущим в том же обществе. Иными словами, моральные нормы — это правила поведения доб­ропорядочного человека, признающего права и интересы других людей, относящегося к ним с уважением и доброжелательно.

Социальная связь членов общества и нравственная необходи­мость согласовывать свое поведение с поведением других людей на основе уважения, доброжелательства и благодеяния выражена в первом категорическом императиве И. Канта: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом. Поступай так, как если бы максима твоего поступка посредством твоей воли должна была стать всеобщим законом природы» 1 .

Мораль воздействует на общественные отношения предписа­ниями, адресованными одному человеку (запрет, связывание). С нравственной точки зрения личность оценивается по степени вы­полнения этих предписаний: чего ждать от этого человека — на­рушит ли он запрет, выполнит ли обязанность? Именно поэтому в системе моральных критериев оценки личности существуют еще и такие понятия, как «принципиальность», «порядочность», «бесприн­ципность», «лицемерие», «моральная неустойчивость», «безволие», «подверженность дурным влияниям», и т. п. Эти критерии тоже ха­рактеризуют личность в аспекте нравственно-социальных ожида­ний окружающих ее лиц и организаций. Невыполнение обещаний, неверность слову потому и осуждаются моралью, что свидетель­ствуют о непредсказуемости действий лживого и ненадежного че­ловека, говорящего одно, а делающего другое.

В отличие от правовых норм все моральные нормы строятся по правилам абсолютной деонтической логики, т. е. сводятся к ве­лению или запрету, адресованному отдельно взятому индивиду. Такие нормы, как отмечено (гл. 3), присущи и праву, восприняв­шему ряд табу первобытного общества (запреты, выраженные в праве как составы правонарушений).

Особенность деонтической структуры морали (в ее отличии от права) давно замечена философами и правоведами.

Кант указывал, что учение о нравственности (морали) обычно (начиная с Цицерона) называется учением об обязанностях, а не учением также о правах; причину этого он видел в том, что мо­ральный закон предписывает долг (обязанность), исходя из кото­рого можно затем вывести понятия о правах 2 .

Это различие между правом и моралью подчеркивали многие правоведы. Н. М. Коркунов писал: «Из нравственных норм выво-

1 Кант Иммануил. Сочинения в шести томах. Т. 4 41 М 1965.
С. 260, 261.

2 См. там же. Т. 4. Ч. 2. М., 1965. С. 149.

Сущность права. Проблемы теории и философии права

Глава 6. Право, мораль, правосознание

дится только безусловный нравственный долг; из юридических — обусловленные друг другом право и обязанность» 1 .

В отличие от морали право регулирует поведение людей при помощи не только запретов и предписаний (обязанностей), но и по­средством предоставительно-обязывающих норм, предусматрива­ющих наделение участников правоотношения субъективными пра­вами, которыми лицо может воспользоваться или не воспользоваться по своему усмотрению. Поскольку субъективное право обеспечи­вается соответствующими действиями обязанных лиц, получается, что поведение последних зависит не только от содержания нормы, но и от желания управомоченного воспользоваться или не восполь­зоваться своим правом. Именно поэтому аппарат абсолютной деон­тической логики, достаточный для раскрытия содержания мораль­ных норм, оказался недостаточным для изучения норм права, чем и обусловлена необходимость разработки логических теорий взаи­модействия (см. гл. 3).

Названное различие между правом и моралью положил в ос­нову своей теории права Л. И. Петражицкий, со свойственной ему последовательностью относивший к праву все вообще нормы-отно­шения, которые содержат притязание, право требовать («импера­тивно-атрибутивные эмоции»), тогда как морали («императивные эмоции») такое свойство (право требовать) не присуще. При таком подходе к правовым было отнесено множество отношений, которые испокон веков считались только моральными отношениями, пра­вилами этикета и др. Теория Л. И. Петражицкого вызвала много возражений, большая часть которых строилась на интуитивно-эмо­циональных суждениях о существовании моральных прав и при­тязаний. Однако в том же интуитивно-эмоциональном восприятии рассуждения о «моральном праве» звучат не более чем утешение и соболезнование тому, у кого нет реального («формального») пра­ва, кто может рассчитывать только на милость и благодеяние.

Можно предположить, что «моральное право» (право-притя­зание) когда-то соревновалось с юридическим правом и в этом со­ревновании потерпело поражение. На одну и ту же вещь не могут одновременно существовать у разных субъектов два разных пра­ва — одно юридическое, другое моральное. Моральное право, при его конкуренции с юридическим, будет либо запрещено (как самоуп­равство), либо преобразовано в юридическое право (преторская соб­ственность: «Эта вещь остается твоей, но будет принадлежность тому, кто ее у тебя купил без выполнения формальных условий купли-продажи этой вещи»).

1 Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права // История рус­ской правовой мысли. Биографии. Документы. Публикации. М., 1998. С. 116.

См. также: Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. Учебное пособие (по изданию 1910—1912 гг.). Т. 1. М., 1995. С. 153.

Современная этика (философия морали, нравственности) со­держание моральных норм традиционно сводит к запретам и обя­занностям. В научном аппарате этики понятие «моральное право, притязание» не нашло места. Этот термин нередко встречается в публицистической литературе, где, однако, способом осуществле­ния чьих либо «моральных прав» всегда называется благотвори­тельность или прямой политический акт власти.

Согласно теории морали оценка и необходимость морального поступка не зависят от чьей либо воли (своей или управомоченно­го лица), а проистекают из самой нормы. Поэтому основой мораль­ного поведения личности этика считает совесть, чувство долга, от­ветственности перед другими людьми, обществом, перед самим со­бой 1 ; положительная или отрицательная оценка такого поведения другими людьми рассматривается лишь как дополнительное сред­ство регулирования поведения. Нормы морали адресованы помыс­лам человека, ориентированы на его духовный мир, предписывают действия и поведение, соответствующие его убеждениям, санкцио­нируются «голосом совести», который поначалу был тождествен ве­лениям всеведущих богов (или Бога), сопряженным с посмертным или прижизненным воздаянием.

Утратив в соревновании с правом средства внешнего принуж­дения, мораль обрела могучую опору в религии, дававшей тем, кто сетовал на несправедливости, духовное утешение в виде упования на волю богов или Бога, надежды на божественное воздаяние доб­рым за добро и злым за зло, на помощь сверхчеловеческих сил в земной или (и) потусторонней жизни. Многие моральные нормы получали религиозную санкцию, становясь заповедями, веления­ми или запретами, исходящими от Бога.

С самого начала мораль складывалась в сфере религии и все­гда была пристанищем обиженных и угнетенных. Социальная функ­ция морали — не только сплочение социальных групп и общества в целом, но и духовное утешение тех, кто потерпел неудачу в жизни. Не случайно аскетизм, умение довольствоваться малым, бескоры­стие считались и еще считаются положительными моральными ка­чествами; многие века предполагалось, что носители таких качеств

1 Просветители и гуманисты XVI—XVIII вв. в числе моральных обя­занностей называли обязанности по отношению к самому себе (основа са­мосохранения и совершенствования личности).

Либеральный мыслитель И. Бентам, ссылаясь на теорию утилитариз­ма, обстоятельно доказывал, что право не должно касаться этих обя­занностей.

В советской этике существование таких обязанностей не замечалось, поскольку одним из политических лозунгов-призывов была «самоотвержен­ность» личности в борьбе за общее благо. К тому же материальная и ду­ховная ущербность государственно-социалистического образа жизни со­здавала ряд препятствий для всестороннего развития личности.

Сущность права. Проблемы теории и философии права

Глава 6. Право, мораль, правосознание

заслуживают посмертного воздаяния, награды в потустороннем мире. Голос совести — главная санкция моральных норм; понача­лу (многие века) считалось, что «совесть» — прямой контакт че­ловека со всеведущим Богом (богами) 1 , а «угрызения совести» — божье наказание за несоблюдение заповедей. Бессовестный чело­век — человек безнравственный и порочный, способный на злоде­яния, за которые неизбежно посмертное или прижизненное возда­яние — наказание от Бога (богов).

Многие века мораль была настолько тесно связана с религи­ей, что развитие философии и науки в Новое время, распростра­нение деизма и атеизма поставили перед видными деятелями Про­свещения вопрос: может ли атеист быть нравственным человеком? Сверх того, атеист как аморальный человек считался потенциаль­ным преступником, уверенным, что умело совершенное и нераск­рытое злодеяние останется безнаказанным. Поэтому большинство философов-просветителей, в том числе самых вольнодумных, выс­казывались за «гражданскую религию», согласно которой важней­шие обязанности человека перед обществом и другими людьми под­креплялась бы верой во всезнающего, всевидящего, карающего и награждающего Бога. В период французской революции якобинцы даже пытались учредить гражданскую религию специальным дек­ретом.

Доводам сторонников гражданской религии их оппоненты в XVIII веке противопоставляли задачу, которую сейчас назвали бы социально-психологическим тестом. Представьте себе, говорили они, что на стене перед вами находится кнопка, нажав которую, вы убь­ете совершенно не известного вам человека, живущего не то в Ки­тае, не то в Перу; в результате его смерти (о причине которой никто, кроме вас, не знает) вы получите в наследство громадное состоя­ние. Нажмете ли вы эту кнопку?

Поскольку большинство просветителей скептически относились к идее посмертного воздаяния (гражданская религия ими предла­галась для непросвещенного народа), каждому приходилось решать вопрос: действенна ли мораль, опирающаяся только на совесть че­ловека как на его личное духовное качество, не подкрепленное стра­хом перед карающим Богом?

В результате дискуссии воцарилось мнение, что за тысячеле­тия существования мораль стала частью духовного и социального бытия человечества, привычным и необходимым регулятором дей­ствий и поведения людей. Это мнение нашло подтверждение в бли­жайшем развитии истории.

1 Пережитки времен единства ряда моральных и религиозных кате­горий обнаруживаются в современных конституциях светских государств, называющих «свободой совести» право избирать любую религию или быть атеистом.

Несмотря на распространение атеизма и общее падение ре­лигиозности, XIX век не стал веком безнравственности. Напротив, резкое и быстрое ухудшение положения больших масс населения в связи с развитием капитализма привело к широкому развитию филантропии (человеколюбия) и милосердия, к распространению моральной (не только религиозной!) критики буржуазного общества за его эгоистичность, индивидуализм и антигуманность.

С конца XVIII — начала XIX в. к проблемам этики обращает­ся ряд видных правоведов (И. Бентам, Дж. Остин и др.). Проблема связи и соотношения права и морали занимает прочное место в раз­вивающейся общей теории права. Это обусловлено рядом причин.

Во-первых, новое право гражданского общества нуждалось в идейном обосновании. Такого обоснования не могли дать ни рели­гия, ни традиции разрушенного феодально-сословного общества. В XIX веке потеряла былой авторитет и классическая теория есте­ственного права, носившая революционно-критический характер; ее историческая роль была исчерпана низвержением сословного строя.

Во-вторых (связано с первым), на первый план выходили та­кие проблемы, как становление нового правопорядка, законности, правового государства. Теоретический поиск правоведов устремлял­ся на изыскание конкретных связей исторически новых правовых явлений с духовной жизнью общества, на обнаружение в обществен­ной психологии и идеологии основ для практических решений по­литико-правовых задач. Так, основанная на утилитаризме этика Бентама давала возможность определить соотношение запретов и велений в праве, а тем самым охранительных и позитивных функ­ций современного государства.

В-третьих, наконец, развитие антропологии, социальной пси­хологии, социологии и исторических наук открывало дорогу для но­вых решений ряда проблем соотношения права и морали, непос­тижимых с точки зрения теологии или априорного рационализма.

В XIX—XX вв. предметом обсуждений и дискуссий филосо­фов, правоведов, социологов и специалистов по этике стала постав­ленная еще в Древнем мире проблема источника моральных ка­честв и чувств. Одни полагали (вслед за Т. Гоббсом), что человек по природе зол и моральные качества прививаются ему государ­ством; другие считали моральные чувства и качества врожденными качествами людей (П. А. Кропоткин утверждал, что эти качества подавляются и уродуются государством, а полное развитие могут получить лишь при анархо-коммунизме); третьи доказывали, что моральные качества личности достигаются воспитанием и примером (И. Кант). К концу XIX — началу XX в. сложились все возможные точки зрения по этой проблеме; тогда же социологи (Э. Дюркгейм, Л. Леви-Брюль) разработали социально-аппробативную теорию

Сущность права. Проблемы теории и философии права

Глава 6. Право, мораль, правосознание

морали, согласно которой моральные понятия и категории выра­жают санкции общества, одобряющего одни поступки и порицаю­щего другие.

Важным достижением И. Канта, И. Бентама, многих филосо­фов и правоведов XIX века является обоснование различий меж­ду правом и моралью. Классическая теория естественного права XVII—XVIII вв. нередко отождествляла или смешивала мораль­ные и правовые категории, оценки, требования 1 . Для глубокого ис­следования морали и права как самостоятельных социальных яв­лений необходимо обособление одного от другого. Именно на осно­ве этого обособления стали возможны исследования связей между правом и моралью.

Ряду правоведов и философов конца XIX — начала XX в. при­надлежит определение «право — минимум морали». В это опреде­ление вкладывалось разное содержание.

Широкую известность получило рассуждение Г. Еллинека о безжалостном кредиторе, отбирающем у должника его последнее достояние, выколачивая долг: «Он действовал бы более нравственно, если бы отпустил его должнику. При взгляде на право, как низ­шую ступень нравственности, устраняются все конфликты, кото­рые возникают, если право и мораль представить двумя самостоя­тельными силами» 2 . Ошибка Еллинека состоит в том, что мораль, вопреки его рассуждению, не поддается количественным измере­ниям. При заключении юридического договора по закону можно тор­говаться о цене, о праве на долю имущества или в доходах, о про­центах по долгу или вкладу, о плате за пользование жилищем и приборами, о сроках и времени пользования ими и т. п. В морали нет количественных измерений, она не поддается ни дозировке, ни процентированию. Личность оценивается целиком. «Полуморальный» человек — это законченный негодяй.

Право — не «минимум морали» и по той причине, что регули­рует обширный круг отношений (процессуальных, административ­ных, производственных, организационных и др.), вообще не подле­жащих моральной оценке.

Кроме того, само существование права означает, что мораль бессильна урегулировать ряд отношений между людьми; они по­тому и пишут договоры, заверяют их в нотариальных конторах, ого­варивают пени, штрафы, неустойки за невыполнение обязательств, что не верят в честность своих контрагентов; право с его формаль­ной определенностью, доказуемостью и способностью к принуди­тельному осуществлению является не (только) «минимумом нрав-

1 Право и мораль смешивали еще римские юристы II—III вв. (см.:
Дигесты Юстиниана. М., 1984. С. 23, 25).

2 Еллинек Г. Социально-этическое значение права, неправды и на­
казания. М., 1910. С. 61—62.

ственности», а ее «суррогатом», несовершенной, однако необходи­мой формой отношений между людьми.

Постоянной причиной противоречий права и морали в любом обществе, где они существуют, является формальная определен­ность права, не всегда дающая возможность распространить его действие на ситуации, настоятельно требующие правового регули­рования, но не предусмотренные правом, либо наоборот, допуска­ющая применение права к жизненным отношениям и ситуациям, где мораль считает такое применение несправедливым. Иными сло­вами, противоречия возникают в силу того, что право по-разному оценивает ситуации, одинаковые с точки зрения морали, или, на­оборот, уравнивает жизненные обстоятельства и ситуации, весьма различные с моральной точки зрения. Не случайно древние гово­рили: «Чрезмерно точное осуществление права порождает наивыс­шую несправедливость».

Содержание некоторых правовых норм откровенно и грубо противоречит даже тем моральным предписаниям и запретам, ко­торые содержатся в религиозных заповедях. Правом разрешено и предписано убийство, запрещенное в Библии. Прелюбодеяния или непочтительное отношение к родителям, осужденные Библией, пра­вом не запрещены и не влекут юридической ответственности. Право уделяет большое внимание правосудию, хотя в Новом завете пред­писано не судиться, а решать дело миром. Нормами государствен­ного, а также процессуального права установлены обязательность и формы присяги (президента, других должностных лиц, а также свидетелей в уголовных и гражданских процессах), хотя Новым заветом клятва запрещена.

Право допускает и узаконяет денежное возмещение мораль­ного вреда 1 . Право предписывает считать невиновным заведомого преступника, пока он не осужден.

Но если презумпция невиновности имеет исторические и ра­циональные основания и обоснования как способ защиты обвиняе­мого от вполне возможного незаконного и необоснованного осужде-

1 «Вознаграждение за нравственный вред есть само нравственный вред, — писал Г. Ф. Шершеневич. — Оно не только не восстанавливает нарушенного равновесия, но само его усиливает. Нравственный вред до­пускает только нравственное удовлетворение: приговор общественного мнения, приговор государственного или третейского суда. Законодатель­ство, устанавливающее принцип денежной вознаградимости нравственного вреда, вызывает безнравственные мотивы в представлении своих граж­дан. Нужно проникнуться глубоким презрением к личности человека, что­бы внушать ему, что деньги способны дать удовлетворение всяким нрав­ственным страданиям. Переложение морального вреда на деньги есть ре­зультат буржуазного духа, который оценивает все на деньги, который считает все продажным» (Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. Учеб­ное пособие (по изданию 1910—1912 гг.). Т. 2. М., 1995. С. 263).

Сущность права. Проблемы теории и философии права

;:ия, то нельзя объяснить недавно возникшее, откуда-то заимство­ванное обыкновение судебной практики помещать подсудимого в зале суда в специальную клетку 1 . Это явно противоречит нормам Международных пактов о правах человека и конституционным нор­мам о достоинстве личности и о презумпции невиновности. Что ка­сается конституционных принципов состязательности процесса и равенства сторон, то они были бы (хотя бы внешне) соблюдены в том случае, если в точно такую же клетку, как подсудимый, в про­цессе слушания и решения дела был бы помещен государственный обвинитель.

Из сказанного, однако, не следует, что мораль всегда хороша, а право нередко бывает плохим. Лицемерия не чужды моральные системы многих стран и веков. В Древнем мире, начиная с фило­софии стоиков (а может быть, до нее), признавалось духовное, мо­ральное, природное равенство всех людей, свободных и рабов. Идея этического равенства людей, независимо от их социального поло­жения, свойственна также христианству. Но отсюда не делался вывод о правовом равенстве рабов и свободных, феодалов и кре­постных. Общечеловеческая норма природного равенства людей была существенно ограничена и деформирована в господствующей морали сословно-кастового общества, считавшего естественными рабство и крепостничество.

К сторонникам взглядов Г. Еллинека на право как на «мини­мум морали» нередко относят русского философа В. С. Соловьева, который писал: «Право есть низший предел или определенный ми­нимум нравственности» 2 . Однако теория В. Соловьева существенно отличается от взглядов Еллинека уже тем, что не стремится нрав­ственно оправдать содержание каждого предписания действующего права во всех его, порой негуманных, проявлениях. «. Право в сво­ем элементе принуждения к минимальному добру, — рассуждал В. Соловьев, — хотя и различается от нравственности в собствен­ном смысле, но и в этом своем принудительном характере, отвечая требованиям той же нравственности, ни в каком случае не должно ей противоречить» 3 .

Вслед за А. Шопенгауэром, определявшим право как часть нравственности, как минимум добра, В. Соловьев писал: «Право есть принудительное требование реализации определенного минималь­ного добра, или порядка, не допускающего известных проявлений зла. Задача права вовсе не в том, чтобы лежащий в зле мир обра-

1 Напомним, что Эйхман, Чикатило и некоторые другие убийцы в
ходе открытых и гласных судебных процессов помещались за решетку или
за пуленепробиваемое стекло в интересах их (подсудимых) безопасности.

2 Соловьев В. С. Нравственность и право // История философии права.
СПб., 1998. С. 453.

Глава 6. Право, мораль, правосознание 185

тился в Царство Божие, а только в том, чтобы он — до времени — не превратился в ад» 1 .

Суждения В. С. Соловьева получили широкое отражение в оте­чественной литературе того времени. С одной стороны, они проти­вопоставлялись учению Л. Н. Толстого, отрицавшего нравственный характер права; с другой стороны, Б. Н. Чичерин замечал, что со­единение Соловьевым правовых и нравственных начал открывает дорогу принудительному насаждению последних. Вторжение вла­сти в область человеколюбия, свободы совести и других начал спо­собно привести, по мнению Чичерина, к иезуетизму, инквизиции и к коммунизму — «идеологии принудительного братства, противо­речащей достоинству человека и приводящей к его полному пора­бощению» 2 . В самом деле: если какая-то часть морали (хотя бы «ми­нимальная») совпадает с правом и поддерживается принуждением, то кто и каким образом устанавливает границы, верхний предел этого «минимума» (тем более, что мораль не поддается количествен­ным измерениям)? Б. Н. Чичерин справедливо замечал опасность теоретической позиции, открывающей верховной власти (государ­ства, партии, церкви) дорогу тотального принуждения во имя нрав­ственности, общего блага, насаждения Царства Божьего.

Дискуссии о соотношении права и нравственности XIX— XX вв. не выходили далеко за пределы сформулированного еще до А. Шопенгауэра сопоставления: право требует никому не вре­дить (neminem laede), нравственность, сверх того — всем, сколько можешь, помогать (omnes, quantum potes, juva). Оба требования со­держатся в Золотом правиле.

Немецкими философами XVII—XVIII вв. было замечено, что Золотое правило в его положительной форме (делай другим то, что хочешь, чтобы тебе делали) соответствует принципам морали, зо­вущей к человеколюбию и благодеяниям, а в форме отрицатель­ной (не делай другим того, чего ты не хочешь, чтобы делали тебе) выражает сущность права, обеспечивающего безопасность.

В этих смыслах на Золотое правило ссылались и сторонники упорядочения и совершенствования правовой системы 3 , и, наобо-

1 Соловьев В. С. Указ. соч. С. 454, 458.

2 Кистяковский Б. А. Философия и социология права. СПб, 1998.
С. 223—223; История философии права. СПб, 1998. С. 444—446; Поля­
ков А. В.
Либеральный консерватизм Б. Н. Чичерина // Правоведение. 1993.
№ 5. С. 83.

3 Правило «не делай другому того, чего ты не желал бы, чтобы было
сделано по отношению к тебе» английский философ Т. Гоббс считал осно­
вой естественного права, из которого вытекают все человеческие зако­
ны (см.: Гоббс Томас. Сочинения в двух томах. Т. 2. М., 1991. С. 122).

Российский государственный деятель и либеральный мыслитель М. М. Сперанский писал: «Все постановления, коими государство управ­ляется, составляют неразрывную связь последствий, из одного начала ис-

Сущность права. Проблемы теории и философии права

Глава 6. Право, мораль, правосознание

рот, принципиальные противники права, призывавшие заменить его системой моральных норм 1 .

Однако в современной научной литературе по этике Золотое правило (в обоих его вариантах) упоминается преимущественно только как категория массового обыденного морального, правового или религиозного сознания. Суть дела в том, что это правило со­держит субъективный, всеми понимаемый по-разному элемент: «желание» («хотение»). Не станет ли то, что я считаю благодеяни­ем (потому что оно мне нравится), «медвежьей услугой» другому лицу, если то, что я для него делаю, не соответствует и даже про­тиворечит его желаниям? Не оборачивается ли такое нежелатель­ное добро злом для того, кому оно оказывается? Эту опасность четко осознавал И. Кант, утверждавший, что никто не может принудить другого быть счастливым так, как он представляет себе благопо­лучие других людей (см. гл. 2).

Именно уважение к разнообразию характеров, стремлений, желаний различных людей 2 предопределило так называемый фор­мализм категорических императивов Канта, в которых, тем не ме­нее, воплощены идея всеобщей связи человека с другими людьми (первый категорический императив) и идея высокого достоинства личности (второй категорический императив). «Поступай так, — писал Кант, — чтобы ты всегда относился к человечеству и в сво­ем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству» 3 .

Не менее важно и то, что Золотое правило способно обусло­вить поведение человека его сиюминутными желаниями. Поступок, сообразный предполагаемому желанию других, может быть оста­новлен мысленной уверткой-оговоркой: «Сейчас я не хочу так де­лать, наверное и они не хотят, чтобы я так поступил». Уязвимость Золотого правила состоит в том, что по своей формулировке оно ставит моральное поведение в зависимость от субъективных пред­положений о желаниях других людей и от собственных меняющихся желаний.

текающих. Начало сие весьма просто: не делай другому того, чего не желаешь себе» (Сперанский М. М. Проекты и записки. М., 1961. С. 175).

1 Идеолог анархо-коммунизма П. А. Кропоткин утверждал, что ос­
новным началом анархизма, т. е. равенства, является правило: «Поступай
в отношении других так, как ты хотел бы, чтобы и другие поступали с
тобой в аналогичных случаях». См.: Кропоткин П. Нравственные начала
анархизма. М., б/г. С. 32, 34—35, 57.

2 В работе «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском пла­
не» Кант писал: «Из столь кривого дерева, из какого сделан человек, не
может быть вытесано ничего совершенно прямого. Природа избрала для
нас лишь [путь] приближения к этой идее» (Кант Иммануил. Сочинения
на немецком и русском языках. Т. I. М., 1994. С. 99).

3 Кант Иммануил. Сочинения в шести томах. Т. 4. Ч. I. M., 1966.
С. 270.

Заслуга Канта — в обосновании того, что человек должен по­ступать нравственно независимо от собственных страстей и сию­минутных желаний. В этом суть нравственного долга как мотива поведения, обусловливающего необходимость морального поступ­ка. Кант признает, что нравственный долг состоит в том, чтобы совершать добродеяния; но добро он определяет через нравствен­ный долг.

Сложность соотношения категорий добра (добродеяния) и нрав­ственного долга породила разнообразные направления этики и обус­ловила ее деление на деонтологию (наука о должном) и аксиоло­гию (учение о ценностях, о добре и зле). Деонтология изучает нрав­ственные предписания, обязанности, моральные нормы, заповеди, соотношение между должным и фактически существующим. Основ­ные проблемы аксиологии — источник понятий добра и зла, идеа­лов, представлений о справедливости и счастье, понятие достоин­ства личности, нравственные оценки ее поступков и общественных институтов. Аксиологии в значительно большей мере, чем деонто­логии, присущи идеологические, психологические, религиозные мо­тивы, поскольку она ориентирована на сопоставление обществен­ных отношений и явлений с идеалами, социальными, природными и иными целями.

Деонтологической этике соответствует в правоведении учение о правовой норме и ее структуре, о системности права, о соотно­шении абстрактного и конкретного в правовых нормах и отноше­ниях, об отраслевом делении права, о формальной определенности правовых норм, о соподчиненности различных источников права по их юридической силе и др. Эти проблемы изучаются преимуще­ственно тем направлением правоведения, которое именуется нор­мативно-позитивным.

Предпринимались попытки аксиологического подхода к пра­ву. Поскольку проблемы права и морали сближаются там, где речь идет о соотношении и духовных связях личности и общества, о на­правлении индивидуальной и общественной деятельности к каким-либо целям, идеалам, благим свершениям, ставился вопрос о «цен­ности права».

В советской литературе внимание к проблеме социальной цен­ности права было привлечено С. С. Алексеевым 1 . В процессе об­суждения его книги вскоре было замечено, что, рассматривая пра­во как средство осуществления государственных функций и поли­тики правящей партии, автор практически отождествил понятия «ценность» и «полезность». Резонно отмечалось, что содержание книги не изменилось бы, если в названии и тексте слова «ценность права» были бы заменены словами «роль», «функции», «эффектив-

См.: Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обще­стве. М., 1971.

188 Сущность права. Проблемы теории и философии права

ность правовых норм», тем более, что право рассматривалось как «орудие государства», «одно из орудий государственной власти».

При таком подходе исследование «ценности права» успешно вытеснялось изучением эффективности правовых норм 1 . Попытки отдельных авторов отстоять и развить ту же идею «ценности» (тож­дественной полезности) вызвали еще большие нарекания 2 . Не при­вела к заметному успеху и попытка сконструировать промежуточ­ное понятие «инструментальная ценность» правовых норм. Не слу­чайно научной общественностью была сочувственно встречена ан­нотированная в ИНИОН статья болгарского ученого В. Вылкано-ва 3 , отметившего ряд отрицательных черт права и связанных с правом побочных явлений. Право как система норм имеет тенден­цию к нарастающему расширению, поскольку каждая правовая норма, решая одни вопросы, порождает другие вопросы, для ре­шения которых требуются новые правовые нормы. Чрезмерное рас­ширение сферы действия права и связанного с ним государствен­ного принуждения ведет к обесценению последнего (слишком час­тая и повсеместная угроза теряет силу) и к тому, что «гипертро­фированное право» оказывается не в состоянии реализоваться (не­постижимость чрезмерно обширной правовой информации ведет к тому, что следуют не нормам права, а собственным представлениям о добре и зле). Как и всякий внешний регулятор, право порождает отчужденное к нему отношение, конформизм, снижает чувство лич­ной ответственности, унифицирует людей. Оно противопоставляет людей как истцов и ответчиков, управомоченных и обязанных. Куль­тивируя государственное принуждение, право культивирует при­нуждение вообще. Существование права — «декларация бессилия морали», гласное и официальное признание того, что мораль не способна урегулировать отношения между людьми. В заключение автор отмечает, что право является средством регулирования об­щественных отношений, имеющим исключительно высокую соци­альную полезность и безусловно необходимым на нынешнем этапе развития общества. Задача законодателя и всего общества состоит в том, чтобы, не забывая о некоторых отрицательных сторонах правового регулирования, искать условия его оптимальной дей­ственности 4 .

1 См.: Никитинский В. И. Эффективность норм трудового права. М.,
1971; Кудрявцев В. Н., Никитинский В. И., Самощенко И. С., Глазы-
рин В. В.
Эффективность правовых норм. М., 1980.

2 Так, ценность права обосновывалась, в частности, тем, что каж­
дая правовая норма является оценкой, а некоторые нормы, сверх того,
содержат оценочные понятия (см.: Рабинович П. М. Социалистическое пра­
во как ценность. Львов, 1985. С. 17, 27 и след.).

3 См.: Вълканов В. Някои противоречия в правото // Философска
мисъл. София, 1980. Кн. 3, год 29. С. 46—56.

Популярное:

  • Заявление на смену руководителя в ифнс Смена директора: документы в налоговую Актуально на: 5 июня 2017 г. О том, что в ЕГРЮЛ содержатся в числе прочих сведения об адресе места нахождения организации, мы рассказывали в нашей консультации и описывали порядок внесения изменений в реестр при смене […]
  • Ч 2 ст 118 ук рф приговор именем Российской Федерации Г. Междуреченск 25 декабря 2013 года Суд в составе мирового судьи судебного участка № 3 г. Междуреченска Кемеровской области: Пьянкова А.С., Секретаря Ступару Л.П. с участием государственного обвинителя: прокурора г. Междуреченска […]
  • Протокол заседания тренерского совета в дюсш ПРОТОКОЛ 4 Педагогического совета МБУ ДО ДЮСШ. Повестка дня: Транскрипт 1 ПРОТОКОЛ 4 Педагогического совета МБУ ДО ДЮСШ Общее количество членов педагогического совета: 19 Присутствовали: 19 (явочный лист прилагается) Повестка дня: от 27 мая 20 года 1.Итоги […]
  • Мировой суд бирск участок 3 Судебный участок мирового судьи № 3 - Бирск Березовский сельсовет,деревня Айбашево, поселок Березовка, деревня Староежово,деревня Ежово, село Печенкино все улицы Пер. Больничный Пер. Гагарина Пер. Гоголя Пер. Зеленый Пер. Красноармейский Пер. Набережный […]
  • Государственное обязательное страхование жизни и здоровья военнослужащих Статья 5. Страховые суммы, выплачиваемые выгодоприобретателям. Страховая сумма, применяемая для расчета страховой премии Информация об изменениях: Федеральным законом от 2 июля 2013 г. N 165-ФЗ наименование статьи 5 настоящего Федерального закона изложено в […]
  • Статья 5 фз о спорте Статья 5. Субъекты физической культуры и спорта в РФ Статья 5. Субъекты физической культуры и спорта в Российской Федерации К субъектам физической культуры и спорта в Российской Федерации относятся: Информация об изменениях: Федеральным законом от 22 ноября […]
  • Гражданский кодекс сз рф 2018 Федеральный закон от 23 мая 2018 г. N 116-ФЗ "О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации" Документ является поправкой к Принят Государственной Думой 10 мая 2018 года Одобрен Советом Федерации 16 мая 2018 […]
  • Приложение 1 порядка заполнения декларации ндс Налоговая декларация по налогу на добавленную стоимость - НДС VII. Порядок заполнения приложения N 1 к разделу 3 декларации "Сумма НДС, подлежащая восстановлению и уплате в бюджет за отчетный год и предыдущие отчетные годы" 39. Приложение N 1 к разделу 3 […]
В отличие от правовых норм моральные нормы носят